ведьма Мирланда
Да, очередная недописка, но недописка на 70% готовая, плюс она люто жрёт мозг и не даёт заниматься ничем другим... Мирланда стронг! Мирланда может в дописать!

Название: "Окна без стёкл"
Автор: Мирланда
Размер: макси
Категория: джен, фоном фемслеш, гет
Жанр: постапп, фэнтези
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: Путешественница Ан спасает в брошенном Городе служителя культа Благодеятелей. В обмен она хочет, чтобы он перевел её через разделяющую Город реку на другой берег, где мудро правит Госпожа Расколотого Сердца, последняя дочь Благодеятелей. Но что именно странной путешественнице надо на том берегу?
Примечание: оридж-реверс 16. Не успела из-за работы в срок, потом план разросся на пару издательских романов, потом был порезан в один, потом снова... Но план есть, план жесткий, и надеюсь, что я его осилю. Должна осилить.
Наверное, первый текст, куда я сознательно пихаю много тайных смыслов и подземных стуков. Посмотрим, что из этого выйдет.
Вычитывается по мере сил, финальная вычитка будет, когда повешу тут последнюю сцену. Аминь.

Обзорам:






1
Дюжина вырожденцев с гоготом вешала на ржавой электроопоре человеческое тело в бесформенных лохмотьях. Приближающегося в стене дождя чужака они не заметили. Ан несколько минут раздумывала, не обойти ли их стороной. Не стоит привлекать к себе внимания раньше времени. Да и мало ли, кого и за что они вешают.
У её ног заворчал Кел. Зверь нетерпеливо бил себя по бокам хвостом. Ан вспомнила, что он давно не ел. Это было нехорошо.
Она погладила железную голову Кела и направилась к банде.
В конце концов, в этих руинах нет людей, не заслуживающих наказания.
Оборванцы заметили появление Ан лишь когда она свернула одному из них шею. Ещё двоих, попытавшихся кинуться на неё с кусками арматуры, Ан уложила ударами стальных перчаток. Остальных добил Кел. Своих жертв он просто передавил, стащил в кучу и начал неторопливо выедать сердца.
— Хороший мальчик, — Ан вытерла испачканные руки и похлопала железную шею зверя. Кел потёрся о её руку большим лбом. Его горящие глаза, как ей показалось, стали ярче. Прошло уже много времени, с тех пор, как она последний раз всерьёз пыталась разглядеть в этих стекляшках прежнего Кела. Но до сих пор Ан считала, что старый друг всё ещё жив под бронированным панцирем в сердце-камне. Так почему-то было легче.
Внимание Ан вернулось к убитым. Она принялась осматривать тела в поисках полезного. Трофеи оказались очень скудными. Кроме сердец в перекошенных грудных клетках, вшивых лохмотьев и кусков арматуры у оборванцев ничего не было. Единственной ценной вещью оказался тяжелый клевец из желтоватого металла. Длинная рукоять с одного конца заканчивалась орлиной головой с тупым клювом, с другого - сбитым о камни набалдашником. Ан взяла клевец обеими руками и с размаху ударила им воображаемого врага. Отлично. Ан ещё немного покрутила оружие в руках. Прекрасная вещь. Только как она оказалась у нищих выродков в давно брошенном городе? Впрочем, это не важно. Она отёрла клевец концом плаща и ещё раз описала клювом круг в воздухе. Кел как будто бы насмешливо дёрнул мордой.
— Ой, замолчи, — Ан опустила клевец.
Жертва банды валялась в грязи там, где её бросили. Конец верёвки ещё держался на опоре, словно ожидал того, кто закончит дело. Ан осмотрела и висельника. Ничего интересного. Молодой долговязый мужчина, слишком развитый и здоровый для этих мест, был покрыт кровоподтеками, ожогами и вымазан в грязи. Одежда на нём тоже была нездешней: хорошая и не слишком практичная. Ан отметила странную рясу с неудобным, чуть присборенным капюшоном. Что-то знакомое. Где она видела подобные? Что-то религиозное. Какой-то культ? Город всегда притягивал к себе мистиков, религиозных фанатиков и обычных сумасшедших. Хорошо, что мало кто выходит из него живым.
...Когда-то ей встретился один такой, в похожей чёрной рясе. Дураку пришло в голову, что он сумеет найти в руинах города душу Прародителя и вернуть его к жизни. Ан прошла с ним три дня, защищая от городских банд и серых тварей. В его идеи она, разумеется, не верила. Какая душа Прародителя, когда он давно помер? Но старик оказался забавным, рассказывал интересные истории, а его многочисленные теории о природе Прародителя и его детей, Благородной Крови, забавляли Ан. В конце концов, старик угодил в промоину под улицей и сломал обе ноги. Ан дотащила его до монастыря детей Благодеятелей, где и оставила.
Она нахмурилась. Чёрные рясы. А уж не из детей Благодеятелей висельник?
Ан продолжила осмотр. Ворот рясы висельника был разорван, штаны тоже. Их остатки болтались где-то у колен. Бёдра, ягодицы и пах были покрыты синяками и мелкими ожогами.
На левой ноге висельника каким-то чудом держался сапог. Его пара со второй ноги пропала. Ан подрезала шнуровку и сняла обувь. Внутри, к её удивлению, оказался тайник: тоненькая пластиковая папка с какими-то бумагами. Удивительно, что сапог оставался на своём месте. Неужели никто не догадался проверить? Или во втором было что-то более интересное?
Ан развернула папку так, чтобы внутрь не попала вода, и прочитала первый лист.
"Сим удостоверяю, что брат Меркий, бывший некогда верным Меттом ан Маре, идёт из дома молитвы над Тремя реками в дом госпожи милостивой, Дамы Расколотого Сердца"...
Ан поморщилась. Почему эти фанатики не хотят использовать нормальный язык, а пытаются изображать убогое подобие якобы чего-то древнего? Не знаешь древнего языка, так не трогай! Но нет, что не святоша, то сыплет тяжёлыми, якобы старинными фразочками. Имена ещё меняют. Читать противно. Но зато теперь она знала имя висельника и куда он шёл. Если, конечно, документы не краденые.
Вполне возможно, что краденные. Чернорясые больные на всю голову, но сюда в одиночестве не сунутся. А её висельник был один. Так украл или нет? Возможно, он часть отряда, который перебили? Почему перебили всех, кроме него? Оставили его напоследок?
Ан убрала документы в сумку и вернулась к висельнику.
Более тщательный осмотр показал, что чернорясый ещё жив. Без сознания — ещё бы, после таких побоев! — но жив.
— Так значит, ты у нас дитя Благодеятелей? — пробормотала Ан, рассматривая лицо мужчины. Одного глаза у него не было, видимо, недавно выбили, ничего не успело загноиться.
— Как ты думаешь, — Ан прислонилась к боку подошедшего к ней Кела. — Он выживет?
Зверь едва заметно дёрнул мордой. Недоволен. Ан обернулась и погладила металлическую морду. Кел изобразил, что ему нравится, и толкнулся в ладонь, как кот. Она иногда задумывалась, почему он так себя ведёт. Какая-то программа, или он правда чувствует, когда она хочет от него отклика?
— Не злись. Нам он ещё пригодится. Сократим себе путь на тот берег... А если что, съешь его, — она клюнула нижним концом своей маски железный нос. Кел несколько раз помотал головой, потянулся и лёг на землю. Ан подняла висельника и закинула его на спину зверю. Кел оскалил клыки и поднялся. Ан ещё раз оглядела убитых. Сапог одного из них она решила считать пригодным к носке и повесила его за шнурки на связанные руки висельника. Как только он сможет стоять — а она позаботится, чтобы это случилось как можно быстрее — пойдёт на своих двоих. Кел не верховое животное.
— Идём, — Ан подняла клевец и пошла прочь от места расправы.

2
Хотя эта часть Города выглядела необитаемой, по пути попадались следы людей: остатки костра, стоянки, свежий мусор. Один раз, когда пришлось обходить рухнувший дом-башню, они наткнулись на обжитой гараж. Ан нашла внутри отличную банку мясных консервов и взяла с собой, оставив взамен коробок сухих спичек. Ни с неё, ни с хозяина не убудет.
Они шли по окраинам, где раньше жило большинство обитателей Города. Здесь стояли простые дома-ульи из кирпича и бетона. Редко когда попадались из стекла и стали. Можно было бы пройти через центр, но Ан его опасалась. Там стояли только дома-башни высотой до самого неба. Прошло уже много времени с тех пор, как за ними перестали ухаживать, и башни всё чаще и чаще падали. Пройдёт ещё немного времени, и рухнут все. Ан не хотела рисковать. Брошенные трёх- и пяти-этажные дома не внушали ей таких опасений.
Но что в центре, что здесь, никто из нынешних обитателей Города ей рад не будет.
Всё время пути висельник лежал смирно и не приходил в сознание. Ан это более, чем устраивало. На случай, если её трофей очнётся, она приготовила шприц с обезболивающим. Аптечку с ним она получила месяц назад за одну маленькую услугу фермерfv около Свободы. Ан лекарства особо были не нужны, но не отказаться же от добра.
Ан бросила на висельника быстрый взгляд. Она сомневалась, что один укол чем-то поможет. Оставалось надеяться, что висельник не придёт в сознание до того, как она сможет приступить к полноценному лечению.
— Да, я знаю, что с нами мертвечина, — она по привычке гладила кончиками пальцев лоб Кела и рассуждала, что делать дальше. Маска заглушала голос, и Ан не была уверена, слышит ли её зверь. — Но если этот парень правда тот, за кого себя выдаёт, он мне пригодится. Тебе же не хочется в холодную воду?.. Да, тебе-то что. Мне вот не хочется. И переться в обход тоже… А? Что? Ничего. Считай его десертом на ужин.
Для ночевки Ан выбрала старую, почти целую базилику. Высокие витражные окна, разумеется, давно осыпались, но хоры и комнаты суда над боковыми нефами были целы. Ан развела на бетонном полу хоров костёр из паркета и втащила наверх накиданные на остатки лестницы доски. Теперь к ним никто не подберётся.
Кел мотнул головой и заскрёб лапой бетон. Ан сняла с него висельника. Зверь немедленно свернулся так, чтобы закрывать её и костёр от остальной базилики. В темноте блеснули линзы его глаз.
Висельник ещё был жив. Надо же, какой крепкий! Ан ещё раз осмотрела его, подсчитала травмы и сломанные кости и решила, что проблем возникнуть не должно.
— Да, знаю, — обращаясь к рассматривающему темноту под сводами Келу, сказала она. — Расточительство. Но он всё равно скоро сдохнет. Камень, я про камень. Хотя этот тоже сдохнет... О чём я? Ах да, камень. Он всё равно скоро выдохнется. Его разве что утопить останется. Тебя им не вылечить, меня пока без надобности…
Кел равнодушно дёрнул хвостом, показывая, что слышит голос хозяйки.
— Ну да, ты же не понимаешь, — вздохнула Ан.
Она достала из сумки стеклянную коробку, вытряхнула на латную перчатку огонь-камень и быстро вложила в рот висельника. Потом сжала ему челюсти и навалилась всем весом на грудь. С минуту ничего не происходило. Ан уже решила было, что опоздала: или висельник успел помереть, или камень всё-таки потух раньше времени. Она приготовилась вставать, когда тело мужчины вздрогнуло и задвигалось.
Висельник бился, вырывался, хрипел и пытался выплюнуть камень. Ан навалилась на него всем весом и сжала челюсти. Мужчина ещё несколько раз судорожно дёрнулся, проглотил камень и затих. Ан сползла с него, отряхнула ладони и проверила пульс. Пульс был, зрачки на попытку посветить в них фонарём, реагировали. Ан не была врачом и не знала, как ещё оценить результаты. Но, раз не сдох сразу после огня-камня, жить будет. Наверное.
Ан вернулась к костру. Потрогала свою маску и решила, что не слишком голодна, чтобы её снимать. Вместо этого она достала бумаги висельника и поднесла их к огню. Документов было не много. Кроме уже прочитанной ею подорожной бумаги от монастыря Благодетелей, в папке лежала личная карточка из серого картона с фотографией, желтоватый паспорт Вольного Города с разрешениями посещать Свободу и Холмы. Ан из интереса сравнила фотографию на карточке с лицом висельника. Огонь-камень уже начал действовать, уродливый отёк вокруг выбитого глаза и сломанной челюсти немного спал.
Вроде похож. А вроде, и нет. Настоящие ли это документы? Благодетели наглы, но не до того, чтобы соваться в такие места в одиночку, повторила про себя Ан. Как это тело в чёрной рясе очутилось посреди Города?
Ан убрала документы обратно в папку, а папку — в свою сумку. Меркий, он же Метт аль Маре. Да уж, стоило надеть чёрную рясу, чтобы взять себе имя поблагородней. Что ж, если этот Меркий-Метт настоящий, то он очень упростит её ближайшее будущее. Вот только пусть полутруп сначала ответит на пару вопросов. Будет путаться — пойдёт на корм Келу, не в первый раз.

3
Ночь прошла спокойно. То ли Ан удачно выбрала место для ночёвки, то ли их до сих пор никто не заметил, но никто их сон не тревожил.
Висельник очнулся на рассвете. Ан вздрогнула, когда сквозь дрему услышала хрип и человеческий голос, и приоткрыла глаза. Висельник приподнялся на локтях и непонимающе хлопал глазами. Ан молча ждала, пока он сам её заметит. Внешне он выглядел почти живым человеком. Огонь-камень сработал отлично. Даже веко на выбитом глазу затянулось и скрыло пустую глазницу.
Отличная вещь, эти огни-камни. Надо будет ещё один как-нибудь сделать, если по пути попадётся ненужное двуногое.
Чернорясый с трудом сел. Его руки мелко дрожали. Он огляделся и уставился на Ан распахнутым от ужаса глазом.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
— Ты кто? – прохрипел Меркий. Ан оскалила зубы, потом вспомнила, что маска по-прежнему на ней, и разочарованно расслабила мышцы.
— Никто.
— Э… — мужчина замер. Его единственный глаз по-прежнему дико вращался. Ан молча наблюдала. Кел под её спиной не двигался.
— Я… А я… я… — чернорясый вздрогнул и начал ощупывать себя трясущимися руками. Ан позабавилась, с каким стыдом он сунулся было под подол рясы, но вспомнил про её присутствие и одёрнул руки.
С особым ужасом висельник прикоснулся к выбитому глазу. Сначала дрожащие пальцы коснулся щеки, потом осторожно подвинулись к ввалившимся веку. Оставшийся глаз висельника наполнился слезами. Видимо, он до последнего надеялся, что на самом деле он не видит из-за повязки.
Ан не стала мешать ему рыдать, выть и грызть пальцы. На его месте она бы сама вырвала горло любому, кто попробовал бы сунуться к ней с утешениями, даже если это был спасший её от смерти человек.
Наконец, висельник навылся и затих, уткнувшись лицом в колени. Ан решила, что он успокоился.
— Ты сам-то кто?
Висельник поднял голову. В свете первых пробившихся снаружи лучей света стало видно его лицо. Отёк спал, и черты прояснились. Намедни ей не показалось, что чернорясый молод, а сейчас она дала бы ему лет двадцать пять. Он был даже симпатичным. Тонкие черты лица, хорошие волосы, зубы… почти все на месте.
Ан решила, что он всё-таки похож на фотографию в документах.
Хотя если это о чём-то и говорило, то только о том, что её трофей мог догадаться переклеить фотографию или заказать подделку у хорошего мастера.
Не стоит исключать этой возможности.
— Я брат Меркий из обители на Холмах, — висельник трясущейся рукой коснулся груди. — Да воссияет н-над вами свет, и п-приведут вас благие дела к миру и п-процветанию.
Ан в ответ просто кивнула. Похоже, не врёт. Только чернорясые будут бормотать эту чушь, едва избежав смерти.
Она рассеянно погладила шею Кела. Прости, малыш, с десертом придётся немного подождать.
— Позвольте мне узнать ваше имя, э… благословенная, — он всё-таки решил считать её женщиной. Надо же, почти сразу догадался, несмотря на доспех и голос.
— Меня зовут Ан, — она всё же не стала добавлять «и я не благословлённая». Не стоит настраивать его против себя раньше времени, а то ещё откажется идти к мосту. У них и так будет много времени, чтобы поссориться. Вполне вероятно, что Кел висельника всё-таки съест.
— Спасибо, что… — Меркий замялся, подбирая слова.
— Спасла тебя, — подсказала Ан. — Не за что, это было не сложно.
Она достала из сумки пачку галет и перекинула её Меркию. Тот не поймал и неуклюже потянулся за едой в мусорную кучу за спиной.
— Ешь. Воды у меня нет и не будет до полудня, — после огня-камня его наверняка мучает жажда, но питья у неё не было уже два дня. Ей самой она не очень нужна, тем более пока дождь шел. Придётся этому Меркелу из как-его-там подождать до Цистерны.
— Хорошо… — Меркел трясущимися руками вытащил галету и попытался запихнуть её в рот. Ан не стала пристально разглядывать процесс, тихо велела Келу следить и пошла проверить, нет ли на выходе из их убежища засады.

С рассветом возобновился дождь. Солнце скрылось за облаками, а видимость упала до сотни шагов. Ан раздражённо щёлкнула языком. Она терпеть не могла дожди, особенно в местах подобных этому. Люди не были самыми страшными обитателями Города. В многочисленных каналах, трубах, протоках и подземельях, обитают серые твари. Они опасны даже для неё, не говоря уж о вчерашнем трупе. Ан сомневалась, что чернорясый способен в бою на что-то большее, нежели бормотание идиотских молитв. Почему она его не добила? При свете дня мысль, что чернорясый поможет ей перейти Мост, казалась абсурдной. Она слишком выделяется, не говоря уже о Келе.
Надо будет придумать её глупому порыву более вескую причину.
Когда Ан вернулась, Меркий уже съел галеты и забился в узкое пространство между упавшей колонной и парапетом хоров. Вокруг него бродил Кел. Зверь молча дёргал мордой и яростно бил хвостом по бетону, стоило Меркию высунуться из своей норы.
Ан отозвала зверя в сторону.
— Поел?
Висельник кивнул. Ан подняла из угла трофейный сапог и кинула его Меркелу.
— Надевай, мы уходим.
— Уже? — Меркел выполз из дыры, неловко придерживая на бёдрах рваную рясу.
— Хочешь подождать, когда за тобой снова придут?
Мужчина отрицательно замотал головой и потянулся за обувью. Ант затушила костёр, убедилась, что они не оставили слишком заметных следов и направилась к выходу.

4
Пол в кабинете Строителя всегда был завален бумагами. Дядя не любил работать с проектором, говорил, что это отупляет. Поэтому он распечатывал свои чертежи на плёнку или на бумагу, а ненужные кидал на пол.
Ан чертежи нравились. Она не понимала, что на них нарисовано, но серьёзный вид Строителя, сложное переплетение линий и загадочные цифры и буквы приводили её в восторг. Обычно дядя не любил, когда кто-то, кроме Рем, входил в кабинет. Но в этот раз он так глубоко ушел в работу, что даже не заметил, как Ан заглянула. Она не стала упускать своего шанса, подобралась к столу и спряталась в тень от тумбы проектора. Здесь, убедившись, что Строитель её не видит, Ан потянула к себе ближайший большой лист.
Отец всегда был против её интереса к делам дяди, но сегодня его вызвал к себе дед. Значит, отец будет ещё несколько часов занят. Ан не любила, когда отец ходил к деду. Обычно они спорили, и отец возвращался расстроенным и злым. Злой отец её пугал. Он странно себя вёл, кричал на всех. Иногда даже на Ан. В такие моменты его лицо страшно и некрасиво кривилось, и ей очень хотелось убежать от него подальше.
Строитель ходил вдоль стола и не обращал внимание на Ан. В кабинет тихо вошла Рем и поставила на столе чай. Заметив замершую незваную гостью, девушка улыбнулась и подмигнула. Ан осмелела и принялась раскладывать бумаги на понравившиеся и непонравившиеся. Ан давно заметила, что чертежи как бы дополняли друг друга. Они были похожи или на меньших были изображены детали больших. Иногда прозрачную плёнку можно было наложить на лист бумаги с уже напечатанными линиями, и получить новое изображение. Такие листы она собирала в стопку и рассматривала с особым интересом. Сегодня ей попался огромный лист — больше неё самой — с огромной сеткой. Или не сеткой. Ан не очень понимала, что изображено. Ажурная, как паутина, конструкция опиралась на три столба. Рядом с ним валялись ещё несколько чертежей, с более мелкими частями этой же «паутины». Ан задумчиво почесала нос. Похожее она видела внизу, около Дома. Рем называла это «открытым театром». Сцену и кресла накрывала похожая крыша из стекла и железа.
Она улыбнулась. Дядя решил построить ещё один театр?
— Нравится?
Ан вздрогнула и запрокинула голову. Дядя незаметно подошёл к ней и встал за спиной. Она вскочила на ноги, готовясь оправдываться, но Строитель не стал её ругать.
— Знаешь, что это такое? — он присел рядом на корточки. Даже так он возвышался над ней, как гора. Ан показалось, что дядя был даже больше её отца.
— Да, — осторожно ответила Ан. Она не знала, должна ли она понимать чертежи и какая будет реакция дяди на её ответ.
— И что же это?
Рем ободряюще улыбнулась ей из-за спины своего отца. Ан стало немного легче.
— Дом... купол... — нужное слово никак не приходило на язык, хотя своим мысленным взором она видела конструкцию, как будто дядя уже построил её.
— Да, ты права, — Строитель взял у неё из рук один из листов. — Понимаешь, что здесь написано?
Она оглянулась на Рем. Та по-прежнему улыбалась. Раз Рем спокойна, значит, всё в порядке. Ан немного расслабилась.
— Немного. Вот это название, — она показала в угол чертежа. — Это номер... чтобы найти другие картинки.
— Не картинки, а чертежи, — поправил её дядя. — Зачем это надо?
— Чтобы не запутаться? Здесь изображено всё здание, а здесь детали, — она осторожно взяла в руки листы и развернула их.
— Зачем это надо?
— Этот... купол очень большой, и даже на большом листе не видно всего? — предположил Ан. Строитель и Рем переглянулись.
— Ты сама догадалась, или тебе подсказали?
— Сама.
— Точно Рем не подсказывала?
— Нет, я ничего ей не подсказывала! — возмутилась девушка. Дядя кивнул.
— Молодец, Ан.
От похвалы на лице сама собой расползлась улыбка. Её редко хвалили, а Строитель — никогда. Ан счастливо улыбнулась и оглянулась в поисках ещё одного листа. Её взгляд скользнул по стенам комнаты, двери…
Отец стоял в дверях, и его лицо стремительно покрывалось красными пятнами от ярости. Ан пискнула и забыла, что хотела найти. Всё стало неважным. Отец тут, и отец будет злиться.
Дядя поднял голову. Его улыбка потухла, и он выпрямился. Отец яростно взглянул на него, и резко подошел к Ан. Рем едва успела отскочить в сторону с его пути. Ан сжалась. Отец показался ей огромным и чёрным, как туча. Под его ботинками хрустнул карандаш. Отец резко схватил Ан и поднял её. Его руки больно сжали её рёбра, на её глаза навернулись слёзы.
— Я тебе говорил, чтобы ты не подходил к ней? — прорычал отец. Ан тихо заскулила, пытаясь вывернуться из его рук. Отец грубо перехватил её за живот и зажал под мышкой.
— Она… Мы!… — испуганно пропищала Рем.
— Она пришла сюда сама, — спокойно сказал дядя.
— Значит, больше не придёт!
— Ей было здесь интересно.
Отец зарычал и сжал пальцы. Ан всхлипнула от боли.
— Постойте!.. — Рем сделала шаг вперёд, но отец не стал её слушать и стремительно вышел из кабинета.
Перед ними расступались все слуги и рабочие. Ан тихо плакала и даже не пыталась вырваться. Ей было больно и страшно.
Только в их комнате, захлопнув двери, отец остановился и поднял её перед собой. Его лицо всё ещё было пунцовым от гнева. Значит, он снова будет её ругать. Ан очень хотелось спрятаться, убежать и забиться в тёмный угол. Под ногами была пустота, и от этого она чувствовала себя ещё более жалкой и беспомощной.
— Я больше не буду к нему ходить! — Ан уставилась на висок отца, где от напряжения проступила жилка. Бока болели. Она сглотнула, пытаясь унять подступающие к горлу рыдания. Если она разревётся, станет только хуже. Отец ненавидит слёзы.
— Никогда больше не ходи туда, — отец встряхнул её. Голова Ан мотнулась из стороны в сторону. Ей стало совсем плохо, и она истово закивала.
— Он слаб, — отец уже не кричал, но его взгляд оставался злым. — Хочешь стать такой же?
Ан замотала головой. Она не хотела быть слабой. Слабых все обижают, никто их не любит и они никому не нужны.
— Все эти бумажки делают из людей мусор. Слабое отребье. Понимаешь?
Она не понимала, но кивнула. Что угодно, только бы он быстрее успокоился и поставил её на пол. Отец чуть разжал пальцы, и Ан наконец-то свободно вздохнула.
— Я не хочу быть слабой, — она потянулась к нему, и отец послушно перехватил её так, чтобы она могла обнять его за шею.
— И не будешь, — кивнул отец. Он уже спокойно подошёл к окну. Ан нравился вид отсюда, особенно в солнечный день, сразу после дождя. Стеклянные башни сверкали всеми огнями, словно были не домами, а драгоценными камнями.
— Я вырасту большой и сильной, — Ан погладила отца по щеке. Обычно это его успокаивало. Вот и теперь он чуть прищурил зелёные глаза, а кончики губ дрогнули. Он никогда не улыбался так, как другие члены семьи, но Ан научилась понимать, когда он доволен или радуется.
— Разумеется. Ты не слабак, — отец легонько ущипнул её за ляжку. Ан широко улыбнулась и расслабилась. Отец успокоился, теперь всё в порядке.
— Это очень хорошо… А если не получится? — Ан вспомнила про чертежи. Что, если они ей интересны, значит, она уже испорчена?
— Получится, я это знаю, — уверенно заявил отец. Ан кивнула. Раз он уверен, значит, так и будет. Она твёрдо дала себе обещание, что больше не будет приходить к Строителю. Было немного жаль, что больше она не увидит бумажки, но сейчас это казалось ей неважным и незначительным. Главное, что отец будет доволен.
— Мы скоро снова поедем путешествовать, — тихо прорычал отец. — Ты рада?
Ан кивнула, хотя уезжать из Дома ей не хотелось. Тут было интересно, хотя и не все тут ей нравились. Но... в Доме отец всё время злился, а другие родственники дразнились и смеялись над ними. Ан не понимала причин, и ей это не нравилось. Она не любила, когда отец злился. Он сразу становился грубым и неприятным. Вдали от Дома он был гораздо добрее.
Поэтому она улыбнулась и повторила, что хочет уехать. Шрамированные губы отца дрогнули. Он рыкнул и чуть подбросил её. Ан засмеялась и забыла о его вспышке гнева.

Ночью Ан проснулась от шума. Дверь в гостиную была закрыта, но из щели между ней и косяком падал свет. Доносились тихие голоса. Ан пощупала подушку рядом с собой. Отца нет. Это непорядок.
Ан спустилась с кровати и подошла к двери.
За дверью спорили отец и Рем. Отец стоял спиной к двери в спальню, словно не хотел пускать сюда племянницу.
— Уматывай отсюда, — тихо прорычал отец. — Нет.
— Почему? — Рем тоже старалась шептать, но постоянно срывалась на тонкий возмущенный визг. — Почему вы так упёрлись?!
— Я сказал - нет!
— Но ей надо учиться! Как вы не понимаете?! Ей уже пять лет!
— Она ребёнок.
— Потом будет поздно!
— Вали отсюда, я всё сказал!
— Мы не собираемся забирать её у вас, — пошипела Рем. Ан нахмурилась. За Рем стояла темная тень. Строитель. Но что он тут делает? Зачем дядя сюда пришел? Что вообще происходит?
— Я не хочу с тобой ни о чем разговаривать!
— Вы не имеете права обрекать Ан на ваше животное существование!
Отец ответил Рем непонятной фразой, от которой она отшатнулась и внезапно со ударила его ладонью по лицу. Отец взъярился, навстречу ему кинулся Строитель. Ан испуганно закричала.
— Пошли вон! — закричал Отец, отпихивая брата. Он внезапно резко оглянулся на дверь в спальню. Ан отшатнулась от двери и упала. Рем и Строитель молча, не глядя на отца, вышли. Хлопнула дверь в гостиную. Отец несколько мгновений стоял посреди комнаты и смотрел в пол. Потом молча подошел к двери в спальню. Ан сглотнула и приготовилась к вспышке его ярости. Но ничего такого не произошло. Отец молча сел рядом с ней на пол и скрестил ноги. Потом усадил Ан в получившееся гнездо и обнял. Она уткнулась носом ему в шею и улыбнулась.
— Ты моя, поняла? И ничья больше, — Отец погладил Ан по волосам. Она кивнула. — Повтори!
— Я твоя и ничья больше, — послушно повторила Ан.
Отец медленно кивнул. Они сидели так несколько минут, пока Ан не начала засыпать. Отец неуклюже клюнул её жесткими губами в лоб и отнёс её обратно в кровать.
— Па, зачем они приходили? — пробормотала Ан на ухо легшему рядом отцу.
Отец сначала раздраженно пробунил что-то в сторону, потом нехотя ответил ей:
— Дураки, поэтому припёрлись. Эта коза права качать вздумала…
— Почему Рем коза?
— Спи уже, не твоего ума дело.
Ан кивнула и накрылась одеялом по нос. Отец снова начал злиться. Быстрее бы уехать отсюда.


@темы: Нихилени